lesnyanskiy (lesnyanskiy) wrote,
lesnyanskiy
lesnyanskiy

Categories:

Газимур - это там, где раки зимуют. Часть VI (окончание)



Начало Глава I

12 июня. День восьмой

    Примерно в 7 часов, в утренней тишине мимо нашего лагеря беззвучно проплыла резиновая лодка с двумя мужиками, без вещей. Они были одеты в камуфляж и сосредоточены, лишь молча кивнули нам в знак приветствия. Явно местные добытчики чего-то. А минут через десять с реки донесся звук выстрела. И сразу стало понятно происхождение вчерашнего УАЗика в тумане. С утра пораньше охотники из Кактолги берегом заезжают вверх по реке, а затем тихо сплавляются назад до деревни, зорко всматриваясь в берега, куда постоянно выходят звери.

1.


2.



    Отчалили в 10 :30. С самого утра солнечная, ясная погода.

3. Вчера Игорь вырубил из дерева "памятник не выловленной щуке" и установил его на берегу чуть ниже нашего лагеря и никому об этом не рассказал, чтобы сегодня через минуту после старта "случайно" его заметить. Я причалил к рыбе, сфотографировал...,а потом подумал, и забросил к себе в лодку. Это единственная моя рыбацкая добыча за все время путешествия



    Такой знойной жары, как сегодня еще не было за все время нашего сплава .

4.


5.



    Впервые за все дни я разделся в лодке до плавок и с удовольствием загорал. Однако не слишком долго. Меньше чем через два часа в поле зрения уже появились первые кактолгинские дома, и пришлось для приличия одеваться.

6.


7.


8.


    Еще минут тридцать мы плыли вдоль деревни, широко растянувшейся по левому берегу Газимура. Хотя село кажется большим, жителей в нем по данным 2010 г всего 339 человек. При этом Кактолга является третьим по величине населенным пунктом в Газимуро-Заводском районе (после самого райцентра (9 тыс. чел.) и села Батакан (около 500 чел).

9.


10.


       Кактолга - старое село,  построено на месте бывшего тунгусского улуса. Сегодня в деревне осталось 180 обитаемых домов, остальные заколочены или уже полностью заброшены и разрушаются. Плывя по реке, мы видели покосившиеся, дырявые сараи и завалившиеся заборы. А многие из построек, что стояли вблизи бровки, у реки, теперь сползают с высокого берега.

11.


12.



А вот такой я увидел зимнюю Кактолгу примерно лет десять тому назад

    Доехать непосредственно до Кактолги на автомобиле из райцентра (или еще откуда-нибудь) проблематично, а порой просто невозможно. Дорога упирается в реку, и на левый берег можно переехать  либо в малую воду вброд, либо зимой по льду. Есть подвесной пешеходный мост,  который способен выдержать, максимум, мотоциклиста.

13.


14.



    Где-то в конце 1980-х или в начале 1990-хгодов через Газимур напротив деревни начали возводить капитальный мост. Зимой построили быки и установили опоры, но первым же весенним паводком центральную опору смыло. И все, больше попыток навести переправу не предпринималось. В 1989 г. согласно переписи в селе числилось 472 человек. Если тогда мост бросили делать, то теперь ради трёхсот жителей строительство уже точно не возобновят. Ну, да ладно, зима в Забайкалье долгая, лед крепкий, народ терпеливый.


    У подвесного моста через Газимур нас уже ждал УАЗ с водителем Евгением.

15.


16.


17.




     Жара стояла ужасная, настоящее пекло. Нам сильно повезло в нашем путешествии, что таким выдался лишь последний день.

18.


19.


20.


21.


22.


23.


24. Местные старшеклассники демонстрируют храбрость и лихость.


25.



26. А это наша компания



    Сборы закончили часа за полтора. Затем чего-то перекусили и в 14:15 отправились в Газзавод, до которого ехать 250 км.
Первая часть пути - примерно до отворота на Зерен - почти сплошь лес и горы. Дорога прорублена сквозь густую  таежную чащу.
На этом участке видели медведя, переходящего  дорогу

27.


      Примерно через 40 или 50 км уперлись в передвижной пост пост пограничиков. Нас остановили, попросили показать документы.


28.


29.



       Дальше дорога идет вдоль Газимура. В реке высокая темная вода.

      По пути проезжаем много исчезнувших деревеь. От большинства не осталось даже следа, лишь большие зеленые поляны. Я с интересом слушаю исторический экскурс от Евгения (он местный), Игоря и Алексея Викторовича. Показывают: вот тут была деревня Култума и здесь стоял дом А. А. Черкасова – знаменитого исследователя Забайкалья, писателя, геолога, открывшего богатые золотые россыпи на территории нынешнего Газимуро-Заводского района. Рассказывают про месторождения, про поиски и добычу золота, серебра и полиметаллов, ведущуюся здесь с 17-го века. Я наспех записываю названия исчезнувших деревень: Верхняя Курлея, Елгино, Актагучи, Уктыча, Сивачикан…

    По долине Газимура прямо вблизи дороги проезжаем множество болотистых лугов, на них  буйствует пушица.

30.


31.



    А через несколько часов мы подъехали еще к одной, не исчезнувшей, но угасающей деревне Курюмдюкан. Я попросил водителя сделать остановку на въезде в село, где особняком стоит очень старый, но красивый, необычной архитектуры деревянный дом, давно привлекший мое внимание. Сложен он лет сто назад из толстых бревен, очень добротный и крепкий…, точнее, являлся таковым еще не так уж давно. Когда мы его увидели первый раз (это случилось в 2008 году), дом был все еще хорош, но уже брошен, с заколоченными окнами, и тронут разрухой. Выглядел он вот так:

32.


     На двери тогда висел замок, но мы позаглядывали в щели оконных ставень, внутри было полно всякой утвари, старых вещей и мебели. Последним владельцем особняка был семидесятилетний старик. После смерти жены дед какое-то время жил один, потом за ним приехал сын с Урала и забрал к себе.
Неожиданно от Евгения я узнал продолжение истории. После того, как старый дом все покинули, ничто не могло предотвратить его гибель. Дом продержался еще несколько лет, потихоньку кренясь и разрушаясь. Через семь лет в эмиграции  (на Урале) скончался дед – хозяин особняка. А в прошлом году в Курюмдюкан приезжал его сын, пытался продать земельный участок. Однако покупателей не нашлось. Вообще, как говорит Евгений, в умирающих деревнях земля сегодня никому не интересна.
      Позже  администрация села решила дом разобрать для строительства какого-то гаража. Начали ломать, но на этом этапе и бросили свою затею. А, может, наоборот было: ломать стали, а тут сын приехал… Не так и важна последовательность событий, но результат все равно бы не изменился. Сейчас некогда красивый особняк на краю Курюмдюкана превратился в руины.

33.


34.


35.


36.


37.


38.


39.


40.



    Много домов в Забайкалье разрушено, исчезло и исчезает, но почему-то именно этот дом мне очень жалко.



    В Газзавод мы успели приехать  до закрытия магазина. Купили хлеба, колбасы, конфет и мороженного. И поехали дальше, в направлении Читы искать место для ночлега в стороне от трассы.
    Выбрали место на берегу маленькой речки Буня в 15 км от Газзавода. Речка, однако, сейчас из маленькой превратилась в небольшую – вздулась от дождей и готова была выйти из берегов.
    Вокруг было полным-полно цветов, но уже смеркалось, да и дождь пошел, так что фотографирование отложили до утра, и срочно занялись дровами для костра, выдирая сухие ветки из кустов вдоль русла Буни.




13 июня. День восьмой


    Последний день путешествия…, он всегда такой, какой-то размазанный, неполноценный что ли. Я, как правило, прекращаю вести дневник в этот день, хотя забавные события, порой случаются и напоследок.

41. На берегу р. Буня, где мы ночевали


42.



    Как обычного, мы вылезли из палаток около 7 часов утра. А вот солнце сегодня, похоже, взошло часа на два раньше, чем положено, чтобы поскорее выжечь нас из Газзаводского района. А, может быть так просто показалось в отсутствии утреннего тумана, зато при наличии изнуряющей жары и жужжащего облака из паутов. Фотографировать цветочки к тому же пришлось при очень ярком, жестком свете.. В таких невыносимых условиях невозможно сделать отличные снимки…, разве что всего лишь хорошие ☺

43.


44.


45.


46.


47.



    Стартовали в десять. До Читы оставалось ехать 450 километров… Этой фразой весь рассказ можно было бы и завершить, но к полудню мы приехали в Шелопугино – административный центр одноименного – Шелопугинского  района, где я внезапно получил свежий заряд творческой энергии.
    В самом слове «Шелопугино» слышится нечто пугающее. В нем заложена какая-то тревога, дискомфорт и заброшенность. Это ощущение возникло у меня уже давно, с тех пор, как осенью 1980 года я приехал в Забайкалье, и живя в деревянной общаге барачного типа (что само по себе депрессивно), каждое утро выслушивал диктора читинского радио со сводкой погоды по Читинской области. Драматическим тоном и соответствующим тембром (таким же, как во время войны Левитан передавал сообщения с фронтов) он перечислял названия райцентров и температуру воздуха в них. Особо суровым голос ведущего делался на слове «Шелопугино», где с каждой последующей сводкой оказывалось на пару градусов холоднее прежнего. При такой тенденции уже к Новому году воздух в райцентре должен был остыть до абсолютного нуля и вместо елки и оливье в там намечался Конец света.
    Потом я несколько раз проезжал через Шелопугино без остановки, и заметил, что местные жители не боятся Конца света, они просто давно к нему привыкли и особо не обращают внимания.
    На этот раз мы тоже могли безостановочно миновать Шелопугино, но всем вдруг захотелось мороженного, и мы решили заехать на пол часика в "даун-таун" райцентра.

48. Привал в Шелопугино


    Сначала я ничего не собирался фотографировать, и даже не вытащил из машины камеру. Я просто ел мороженное и глазел по сторонам. Но случайно зацепился взглядом за аптечную вывеску, и я вдруг осознал, что провалился в предыдущее столетие, и нахожусь примерно в 1993-ем году. Впрочем, антураж прошлого при этом разбавлен вкраплениями современной действительности  21-го века.

49.


50.



    После сделанных первых кадров у меня вспыхнул азарт и вернулась способность подмечать и удивляться. Я обратил внимание на лубочно-сюрреалистический «дизайн» торговых вывесок, на несоразмерное с масштабами села количество неувядаемых похоронных букетов, привязанных на столбы, полюбовался на рекламно-заборную графику и на другие пережитки брежневского «развитого социализма» и горбачевской Недоперестройки с элементами новейшего «постмодернизма».

51.


52.


53.


54.



55.


    У входа в магазин с емким и безхитростным названием «Вино водка продукты колбаса сыр рыба» очень кстати присели отдохнуть на корточках двое пожилых приятелей – с виду обычные пьяницы, а на поверку, как оказалось, – местные философы. Один молчаливый, а второй, что в майке, - разговорчивый, да плюс к тому же бунтарь и оппозиционер.

56.



    - Корреспондент!? – Без предисловия обратился ко мне говорливый.
    - Увы, – отвечал я двусмысленно. Не хотелось сразу разочаровывать потенциального собеседника. Я уже привык, что при виде моего большого фотоаппарата все думают, что я работник СМИ.
    - А из какой организации? А то вас тут много таких шастает…
    - Из частной. Журнал «Трезвое Забайкалье».
    - Ну а чего ты тогда нас снимаешь?
    - Ну вы мне подходите по фактуре.
    - Ты лучше не нас…, ты лучше козла нашего сними!
   - Какого вашего козла? – Не понял я.
    - Ну этого козла… мэра нашего …
    - Какого еще вашего мэра?
   - Да Ильковского козла! Вот его зафотай для газеты!
    - Это для чего? – Опешил я.
    - А для того!… До чего он наше село довел! Я вот, например, пенсионер, а вынужден крапиву жрать! И вообще видишь, как мы тут живем! Это все из-за него!
    - Стоп, погоди! Причем тут Ильковский!? Может быть тогда это Путин виноват? – Попробовал я образумить оппозиционеров.
    - Нееет, Путину я доверяю, – отрезал шелопугинский мыслитель. Второй сельский мудрец поддержал товарища кивком головы. – Путин сказал всем пенсионерам пенсию добавить, а Ильковский ее взял и убавил! А деньги себе забрал!
    - Ты глупость какую-то несешь, – начал было я, но политолог в майке меня не слушал:
    - Да, убавил нам пенсию козел! Хорошо что его Путин за это уже снял.
    - Кого снял?
    - Да Ильковского этого выгнал из области.

        Второй политолог в спортивной кофте опять подтвердил сказанное.
    - Что за бред! – Поразился я услышанному. – С чего вы все это взяли?
    - Так из новостей, газеты читаем. – У приятелей не было и тени сомнения. – Снял его Путин указом!

    Подвыпивший пенсионер отвечал так уверенно, что я даже на секунду засомневался: а, может, и правда, пока мы тут неделю в глуши плавали, с властью что-то переменилось…
    Между тем, главный шелопугинский эксперт продолжал:
    – Да, президенту нашему Путину я доверяю. – И, сделав небольшую паузу, добавил с чувством:
    – Но больше всего я доверяю Жириновскому!
     Тут я сразу припомнил «пикейные жилеты» из «Золотого теленка» и мне тоже захотелось добавить: «Да-а-а…Жириновский – это голова, ему палец в рот не клади!...». Но я не стал ничего говорить, а просто отошел в сторону и снова взялся за фотоаппарат.

57.


58.


И тем самым опять привлек к себе внимание, на этот раз местной жительницы:

    – И зачем вы все это снимаете? – Спросила она, явно стесняясь того, на что я нацелил объектив.
    – Так на память же, для истории. Этого ведь через двадцать лет ничего не будет, все станет по-другому, – соврал я, не моргнув.
    – Как бы еще хуже того не стало…, – тихо сказала женщина и пошла…


   … Ну и я тоже пошел к машине. …
    Ехать до Читы оставалось еще 382 км …


Tags: Газимур, Глубинка, Забайкалье, Путешествия
Subscribe

Posts from This Journal “Газимур” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments