April 22nd, 2021

выставка

Стала известна причина

Стала известна истинная причина увольнения Пьера Плюмбума с прежнего места работы
Кажется, я уже рассказывал, что Пьер Плюмбум (он же Петр Свинцев) до поступления в газету “Земля и глина Забайкалья” работал в каком-то другом издании, откуда был изгнан ссаной тряпкой из-за того, что, как объяснял сам Пьер, “произошли незначительные разногласия на филологической почве” между ним и главным редактором. Но никакими деталями конфликта мой двойник со мной не делился.

Но сегодня мне пришлось немного порыться в бумагах Пьера, и я случайно обнаружил копию его письма в адрес главного редактора с предыдущего места работы, написанного, видимо, незадолго до увольнения. Текст этого письма, мне кажется, многое объясняет.

Вы сейчас, наверное, скажете, что нехорошо рыться, неправильно - публиковать, выносить сор… Ну, значит, вы молодцы, если так говорите. А другие скажут: “Спасибо, Александр, за то что все рассказали!”. И это - другие люди - тоже молодцы!
А мне лично и первые и вторые - все вообще пофиг. Мне самое главное - трафик в своем блоге поднять любой ценой.

Короче, вот текст письма:
Главному типа редактору газеты
“Вчерашние Новости”
Р.Б.Киплингу
от корреспондента П.В. Плюмбума

З А Я В Л Е Н И Е

Слышь, ты, Маугли заморское, мудило непонятливое!
Я до вчерашнего дня вел себя в высшей степени сдержанно, прямо, без иронии скажу, можно сказать, скромно. Часто вообще не отвечал не только на твои недружественные замечания в отношении моих текстов, но и на откровенное хамство твоей жены-секретутки по совместительству, которую я на самом деле ни разу пальцем за жопу не тронул. Я хотел иметь добрые отношения со всеми сотрудниками “ВН”, и намекал, что не надо злить и цеплять Шерхана то тут, то там без всяких причин.

Я действительно хочу иметь добрые отношения со всеми главными редакторами и издателями, в том числе, кстати, и с теми, с кем отношения в последнее время у нас, мягко говоря, не складываются. Я действительно не хочу ни сжигать чужие рукописи, ни подпиливать ножки письменных столов у своих коллег, ни срать им под двери их кабинетов. Но если кто-то воспринимает мои добрые намерения как безразличие или слабость и сам намерен насрать или сжечь, должен знать, что мой ответ будет быстрым и жёстким. И насру я асимметрично - так, что мало не покажется.

Организаторы любых замечаний, любой цензуры и редакторских правок, угрожающих моему литературному авторитету пожалеют о содеянном так, как давно уже ни о чём не жалели.
При этом у меня, я просто вынужден это сказать, хватит вдохновения, остроумия, профессионализма, уверенности в себе и объема каловых масс при принятии любого решения. Но надеюсь, что никому не придёт в голову перейти в отношении меня так называемую красную черту. А где она будет проходить, это буду определять в каждом конкретном случае я сам.